Посреди миров, в мигании светил Одной Звезды я повторяю имя
Учебные материалы


Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя



Карта сайта paylio.com

СРЕДИ МИРОВ


Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
3 апреля 1909, Ц С

Поэзия серебряного века.
Москва: Художественная литература, 1991.


ПРИЗРАКИ


И бродят тени, и молят тени:
"Пусти, пусти!"
От этих лунных осеребрений
Куда ж уйти?
Зеленый призрак куста сирени
Прильнул к окну...
Уйдите, тени, оставьте, тени,
Со мной одну...
Она недвижна, она немая,
С следами слез,
С двумя кистями сиреней мая
В извивах кос...
Но и неслышным я верен теням,
И, как в бреду,
На гравий сада я по ступеням
За ней сойду...
О бледный призрак, скажи скорее
Мои вины,
Покуда стекла на галерее
Еще черны.
Цветы завянут, цветы обманны,
Но я... я - твой!
В тумане холод, в тумане раны
Перед зарей...

Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е.
Поэтическая антология по истории русского стиха.
Составитель В.Е.Холшевников.
Ленинград: Изд-во Ленинградского университета, 1967.


В ВАГОНЕ


Довольно дел, довольно слов,
Побудем молча, без улыбок,
Снежит из низких облаков,
А горний свет уныл и зыбок.
В непостижимой им борьбе
Мятутся черные ракиты.
"До завтра,- говорю тебе,-
Сегодня мы с тобою квиты".
Хочу, не грезя, не моля,
Пускай безмерно виноватый,
Глядеть на белые поля
Через стекло с налипшей ватой.
А ты красуйся, ты - гори...
Ты уверяй, что ты простила,
Гори полоской той зари,
Вокруг которой все застыло.

Поэзия серебряного века.
Москва: Художественная литература, 1991.


^ СМЫЧОК И СТРУНЫ


Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!
Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.
"О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно: ты та ли, та ли?"
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.
"Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно?.."
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.
Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.
Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.

^ Серебряный век русской поэзии.
Москва: Просвещение, 1993.


ПАРАЛЛЕЛИ


1
Под грозные речи небес
Рыдают косматые волны,
А в чаще, презрения полный,
Хохочет над бурею бес.
Но утро зажжет небеса,
Волна золотится и плещет,
А в чаще холодной роса
Слезою завистливой блещет.
2
Золотя заката розы,
Клонит солнце лик усталый,
И глядятся туберозы
В позлащенные кристаллы.
Но не надо сердцу алых,-
Сердце просит роз поблеклых,
Гиацинтов небывалых,
Лилий, плачущих на стеклах.
1901

^ Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


ТОСКА


По бледно-розовым овалам,
Туманом утра облиты,
Свились букетом небывалым
Стального к

о

лера цветы.
И мух кочующих соблазны,
Отраву в глянце затая,
Пестрят, назойливы и праздны
Нагие грани бытия.
Но, лихорадкою томимый,
Когда неделями лежишь,
В однообразьи их таимый
Поймешь ты сладостный гашиш,
Поймешь, на глянце центифолий
Считая бережно мазки...
И строя ромбы поневоле
Между этапами Тоски.

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ СИРЕНЕВАЯ МГЛА


Наша улица снегами залегла,
По снегам бежит сиреневая мгла.
Мимоходом только глянула в окно,
И я понял, что люблю ее давно.
Я молил ее, сиреневую мглу:
"Погости-побудь со мной в моем углу,
Не мою тоску ты давнюю развей,
Поделись со мной, желанная, своей!"
Но лишь издали услышал я в ответ:
"Если любишь, так и сам отыщешь след.
Где над омутом синеет тонкий лед,
Там часочек погощу я, кончив лет,
А у печки-то никто нас не видал...
Только те мои, кто волен да удал".

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ТО БЫЛО НА ВАЛЛЕН-КОСКИ


То было на Валлен-Коски.
Шел дождик из дымных туч,
И желтые мокрые доски
Сбегали с печальных круч.
Мы с ночи холодной зевали,
И слезы просились из глаз;
В утеху нам куклу бросали
В то утро в четвертый раз.
Разбухшая кукла ныряла
Послушно в седой водопад,
И долго кружилась сначала
Всё будто рвалася назад.
Но даром лизала пена
Суставы прижатых рук,-
Спасенье ее неизменно
Для новых и новых мук.
Гляди, уж поток бурливый
Желтеет, покорен и вял;
Чухонец-то был справедливый,
За дело полтину взял.
И вот уж кукла на камне,
И дальше идет река...
Комедия эта была мне
В то серое утро тяжка.
Бывает такое небо,
Такая игра лучей,
Что сердцу обида куклы
Обиды своей жалчей.
Как листья тогда мы чутки:
Нам камень седой, ожив,
Стал другом, а голос друга,
Как детская скрипка, фальшив.
И в сердце сознанье глубоко,
Что с ним родился только страх,
Что в мире оно одиноко,
Как старая кукла в волнах...

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ЛУННАЯ НОЧЬ В ИСХОДЕ ЗИМЫ


Мы на полустанке,
Мы забыты ночью,
Тихой лунной ночью,
На лесной полянке...
Бред - или воочью
Мы на полустанке
И забыты ночью?
Далеко зашел ты,
Паровик усталый!
Доски бледно-желты,
Серебристо-желты,
И налип на шпалы
Иней мертво-талый.
Уж туда ль зашел ты,
Паровик усталый?
Тишь-то в лунном свете,
Или только греза
Эти тени, эти
Вздохи паровоза
И, осеребренный
Месяцем жемчужным,
Этот длинный, черный
Сторож станционный
С фонарем ненужным
На тени узорной?
Динь-динь-динь - и мимо,
Мимо грезы этой,
Так невозвратимо,
Так непоправимо
До конца не спетой,
И звенящей где-то
Еле ощутимо.
27 марта 1906, почтовый тракт Вологда - Тотьма

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ТОСКА ПРИПОМИНАНИЯ


Мне всегда открывается та же
Залитая чернилом страница.
Я уйду от людей, но куда же,
От ночей мне куда схорониться?
Все живые так стали далеки,
Все небытное стало так внятно,
И слились позабытые строки
До зари в мутно-черные пятна.
Весь я там в невозможном ответе,
Где миражные буквы маячут...
...Я люблю, когда в доме есть дети
И когда по ночам они плачут.

^ 100 Стихотворений. 100 Русских Поэтов.
Владимир Марков. Упражнение в отборе.
Centifolia Russica. Antologia.
Санкт-Петербург: Алетейя, 1997.


* * *


(Музыка отдаленной шарманки)
Посвящено Е. М. Мухиной
Падает снег,
Мутный и белый и долгий,
Падает снег,
Заметая дороги,
Засыпая могилы,
Падает снег...
Белые влажные звезды!
Я так люблю вас,
Тихие гостьи оврагов!
Холод и нега забвенья
Сердцу так сладки...
О, белые звезды... Зачем же,
Ветер, зачем ты свеваешь,
Жгучий мучительный ветер,
С думы и черной и тяжкой,
Точно могильная насыпь,
Белые блестки мечты?..
В поле зачем их уносишь?
Если б заснуть,
Но не навеки,
Если б заснуть
Так, чтобы после проснуться,
Только под небом лазурным...
Новым, счастливым, любимым...
26 ноября 1900

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ТОСКА МИМОЛЕТНОСТИ


Бесследно канул день. Желтея, на балкон
Глядит туманный диск луны, еще бестенной,
И в безнадежности распахнутых окон,
Уже незрячие, тоскливо-белы стены.
Сейчас наступит ночь. Так черны облака...
Мне жаль последнего вечернего мгновенья:
Там все, что прожито,- желанье и тоска,
Там все, что близится,- унылость и забвенье.
Здесь вечер как мечта: и робок и летуч,
Но сердцу, где ни струн, ни слез, ни ароматов,
И где разорвано и слито столько туч...
Он как-то ближе розовых закатов.
Лето 1904, Ялта

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ТОСКА ВОЗВРАТА


Уже лазурь златить устала
Цветные вырезки стекла,
Уж буря светлая хорала
Под темным сводом замерла;
Немые тени вереницей
Идут чрез северный портал,
Но ангел Ночи бледнолицый
Еще кафизмы не читал...
В луче прощальном, запыленном
Своим грехом неотмоленным
Томится День пережитой,
Как Серафим у Боттичелли,
Рассыпав локон золотой...
На гриф умолкшей виолончели.

^ Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


ЖЕЛАНИЕ


Когда к ночи усталой рукой
Допашу я свою полосу,
Я хотел бы уйти на покой
В монастырь, но в далеком лесу,
Где бы каждому был я слуга
И творенью господнему друг,
И чтоб сосны шемели вокруг,
А на соснах лежали снега...
А когда надо мной зазвонит
Медный зов в беспросветной ночи,
Уронить на холодный гранит
Талый воск догоревшей свечи.

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ПЕРВЫЙ ФОРТЕПЬЯННЫЙ СОНЕТ


Есть книга чудная, где с каждою страницей
Галлюцинации таинственно свиты:
Там полон старый сад луной и небылицей,
Там клен бумажные заворожил листы,
Там в очертаниях тревожной пустоты,
Упившись чарами луны зеленолицей,
Менады белою мятутся вереницей,
И десять реет их по клавишам мечты.
Но, изумрудами запястий залитая,
Меня волнует дев мучительная стая:
Кристально чистые так бешено горды.
И я порвать хочу серебряные звенья...
Но нет разлуки нам, ни мира, ни забвенья,
И режут сердце мне их узкие следы...
1904

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ПРЕРЫВИСТЫЕ СТРОКИ


Этого быть не может,
Это — подлог,
День так тянулся и дожит,
Иль, не дожив, изнемог?..
Этого быть не может,
С самых тех пор
В горле какой-то комок...
Вздор...
Этого быть не может...
Это — подлог...
Ну-с, проводил на поезд,
Вернулся, и solo1, да!
Здесь был ее кольчатый пояс,
Брошка лежала — звезда,
Вечно открытая сумочка
Без замка,
И, так бесконечно мягка,
В прошивках красная думочка...
. . . . . . . . . . . . . . . .
Зал...
Я нежное что-то сказал,
Стали прощаться,
Возле часов у стенки...
Губы не смели разжаться,
Склеены...
Оба мы были рассеяны,
Оба такие холодные...
Мы...
Пальцы ее в черной митенке
Тоже холодные...
«Ну, прощай до зимы,
Только не той, и не другой,
И не еще — после другой...
Я ж, дорогой,
Ведь не свободная...»
— «Знаю, что ты — в застенке...»
После она
Плакала тихо у стенки
И стала бумажно-бледна...
Кончить бы злую игру...
Что ж бы еще?
Губы хотели любить горячо,
А на ветру
Лишь улыбались тоскливо...
Что-то в них было застыло,
Даже мертво...
Господи, я и не знал, до чего
Она некрасива...
Ну, слава богу, пускают садиться...
Мокрым платком осушая лицо,
Мне отдала она это кольцо...
Слиплись еще раз холодные лица,
Как в забытьи,—
И
Поезд еще стоял —
Я убежал...
Но этого быть не может,
Это — подлог...
День, или год, и уж дожит,
Иль, не дожив, изнемог...
Этого быть не может...
Июнь 1909, Царское Село

Примечания


1.

Solo — один (ит.)— Ред. Обратно

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ СТАРАЯ УСАДЬБА


Сердце дома. Сердце радо. А чему?
Тени дома? Тени сада? Не пойму.
Сад старинный, всё осины - тощи, страх!
Дом - руины... Тины, тины что в прудах...
Что утрат-то!... Брат на брата... Что обид!...
Прах и гнилость... Накренилось... А стоит...
Чье жилище? Пепелище?... Угол чей?
Мертвой нищей логов

и

ще без печей...
Ну как встанет, ну как глянет из окна:
"Взять не можешь, а тревожишь, старина!
Ишь затейник! Ишь забавник! Что за прыть!
Любит древних, любит давних ворошить...
Не сфальшивишь, так иди уж: у меня
Не в окошке, так из кошки два огня.
Дам и брашна - волчьих ягод, белены...
Только страшно - месяц за год у луны...
Столько вышек, столько лестниц - двери нет...
Встанет месяц, глянет месяц - где твой след?.."
Тсс... ни слова... даль былого - но сквозь дым
Мутно зрима... Мимо... мимо... И к живым!
Иль истомы сердцу надо моему?
Тени дома? Шума сада?.. Не пойму...

Иннокентий Анненский. Стихотворения.
Поэтическая Россия.
Москва: Советская Россия, 1987.


^ СТАЛЬНАЯ ЦИКАДА


Я знал, что она вернется
И будет со мной - Тоска.
Звякнет и запахнется
С дверью часовщика...
Сердца стального трепет
Со стрекотаньем крыл
Сцепит и вновь расцепит
Тот, кто ей дверь открыл...
Жадным крылом цикады,
Нетерпеливо бьют:
Счастью ль, что близко, рады,
Муки ль конец зовут?..
Столько сказать им надо,
Так далеко уйти...
Розно, увы! цикада,
Наши лежат пути.
Здесь мы с тобой лишь чудо,
Жить нам с тобой теперь
Только минуту - покуда
Не распахнулась дверь...
Звякнет и запахнется,
И будешь ты так далека...
Молча сейчас вернется
И будет со мной - Тоска.

Иннокентий Анненский. Трактир жизни.
Домашняя библиотека поэзии.
Москва, Эксмо-пресс, 1998.


^ ВЕРБНАЯ НЕДЕЛЯ


В. П. Xмара-Барщевскому
В желтый сумрак мертвого апреля,
Попрощавшись с звездною пустыней,
Уплывала Вербная неделя
На последней, на погиблой снежной льдине;
Уплывала в дымаx благовонныx,
В замираньи звонов поxоронныx,
От икон с глубокими глазами
И от Лазарей, забытыx в черной яме.
Стал высоко белый месяц на ущербе,
И за всеx, чья жизнь невозвратима,
Плыли жаркие слезы по вербе
На румяные щеки xерувима.
14 апреля 1907 года, Царское село

^ Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


СНЕГ


Полюбил бы я зиму,
Да обуза тяжка...
От нее даже дыму
Не уйти в облака.
Эта резанность линий,
Этот грузный полет,
Этот нищенский синий
И заплаканный лед!
Но люблю ослабелый
От заоблачных нег -
То сверкающе белый,
То сиреневый снег...
И особенно талый,
Когда, выси открыв,
Он ложится усталый
На скользящий обрыв,
Точно стада в тумане
Непорочные сны -
На томительной грани
Всесожженья весны.

^ Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


КУЛАЧИШКА


Цвести средь немолчного ада
То грузных, то гулких шагов,
И стонущих блоков, и чада,
И стука бильярдных шаров.
Любиться, пока полосою
Кровавой не вспыхнул восток,
Часочек, покуда с косою
Не сладился белый платок.
Скормить Помыканьям и Злобам
И сердце, и силы дотла -
Чтоб дочь за глазетовым гробом,
Горбатая, с зонтиком шла.
Ночь с 21 на 22 мая 1906, Грязовец

Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.


^ ГАРМОННЫЕ ВЗДОХИ


Фруктовник. Догорающий костер среди туманной ночи
под осень. Усохшая яблоня. Оборванец на деревяшке
перебирает лады старой гармоники. В шалаше на
соломе разложены яблоки.
. . . . . . . . . . . . .
Под яблонькой, под вишнею
Всю ночь горят огни,-
Бывало, выпьешь лишнее,
А только ни-ни-ни.
Под яблонькой кудрявою
Прощались мы с тобой,-
С японскою державою
Предполагался бой.
С тех пор семь лет я плаваю,
На шапке "Громобой",-
А вы остались павою,
И хвост у вас трубой...
. . . . . . . . . . . . .
Как получу, мол, пенцию,
В Артуре стану бой,
Не то, так в резиденцию
Закатимся с тобой...
. . . . . . . . . . .
Зачем скосили с травушкой
Цветочек голубой?
А ты с худою славушкой
Ушедши за гульбой?
. . . . . . . . . . .
Ой, яблонька, ой, грушенька,
Ой, сахарный миндаль,-
Пропала наша душенька,
Да вышла нам медаль!
. . . . . . . . . . .
На яблоне, на вишенке
Нет гусени числа...
Ты стала хуже нищенки
И вскоре померла.
Поела вместе с листвием
Та гусень белый цвет...
. . . . . . . . . . . . .
Хоть нам и всё единственно,
Конца японцу нет.
. . . . . . . . . . . . .
Ой, реченька желты-пески,
Куплись в тебе другой...
А мы уж, значит, к выписке.
С простреленной ногой...
. . . . . . . . . . . . .
Под яблонькой, под вишнею
Сиди да волком вой...
И рад бы выпить лишнее,
Да лих карман с дырой.

^ Иннокентий Анненский.
Стихотворения и трагедии.
Сер.: Библиотека поэта. Большая серия.
Ленинград: Советский писатель, 1990.




edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная